Админ Как изгибали сталь ЛитРес Амазон.ru Озон.ru Ю-Туб Фейсбук Рыбалка на планете

Олег Северюхин. В зоне турбулентности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Олег Северюхин. В зоне турбулентности » Стихи » Стихи из прошлого года


Стихи из прошлого года

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

На палубе брига стоит тишина,
Качает волна наше судно,
И с берега музыка чуть нам слышна,
И голос: Калимба де Луна ...
 
Нам в жизни пиратской две радости есть:
Удача и пир до рассвета,
Есть штука такая - пиратская честь,
Как пуля в стволе пистолета.
   
Был берег пустынный, нигде ни следа,
Из женщин близка мне Фортуна,
Откуда же музыка к нам донеслась,
И голос: Калимба де Луна ...
 
Нам в жизни пиратской две радости есть:
Удача и пир до рассвета,
Есть штука такая - пиратская честь,
Как пуля в стволе пистолета.
   
Команда смотрела на берег с тоской,
Вдруг голос: испанская шхуна!
И старый пират с золотою серьгой
Запел нам: Калимба де Луна ...
 
Нам в жизни пиратской две радости есть:
Удача и пир до рассвета,
Есть штука такая - пиратская честь,
Как пуля в стволе пистолета.

2

Трамвай N 1
   
   Лежу я на рельсах, трамвай поджидаю,
   Курю сигареты с гербом СССР,
   Попил бы сейчас я с баранками чаю,
   Но ляжет на рельсы сосед-лицемер.
   
   Меня он подначил лежать под трамваем,
   Роман написать как "Карениной сын",
   И где-то стучит, провожаемый лаем,
   Трамвайчик веселый маршрута один.

3

Грустно
   
   Почему мне сегодня так грустно,
   Вроде лето и всюду цветы,
   В своей жизни шагаю как путник
   По дорогам своей широты.
   
   Моя память хранит все, что было,
   Словно книга, абзац, переплет,
   Будто дышит мне кто-то в затылок
   При посадке в большой самолет.
   
   Снова я от тебя улетаю
   И как день промелькнул целый год,
   Знаю, есть в нашем храме святая,
   Что стихи мои тихо прочтет.

4

Самиздатное
   
   Средь колоколен, пьедесталов,
   Куда ни глянь - одни столпы,
   Иду по жизни я устало
   В бурлящем гомоне толпы.
   
   Все ждут, когда его погонят
   С крестом на гору распинать
   Того, кто ими был не понят,
   Кого не грех и попинать.
   
   Они не знают, что я с ними,
   Что в стол пишу свои стихи,
   Я не один под небом синим,
   Скрываю рифмами грехи.
   
   Идти приходится по тропкам,
   На шляхе классики стеной,
   Стоят, гудят в огромных пробках,
   Считая нас простой шпаной.
   
   Для них издательства открыты,
   Для них бумага первый сорт,
   И есть таблички у корыта,
   И с каждой книжкой свежий торт.
   
   Их не погонят на Голгофу,
   Для них кресты покрыты лаком,
   Рабы на случай катастрофы
   И к чаю утром булка с маком.
   
   Толпа желает хлеба, зрелищ
   И кровь низвергнутых кумиров,
   А крысолов своей свирелью
   Уводит в сторону банкиров.
   
   Кому-то снова жребий бросят
   Войти в толпу на пыльный шлях,
   Пиджак в цветок и папироса,
   И титул пышный в вензелях.

5

Прости, родная, за границу,
Что и живем мы не в раю,
ДОС за заставою ютится
В любой деревне на краю.

Пока с тобой мы лейтенанты,
Ты - часть меня, ты - крепкий тыл,
Нам не звонят Кремля куранты,
Но телефон уж зазвонил.

Опять сработка на системе,
А то локатор поймал цель,
И вновь несут сигнал антенны,
И взят лазутчик на прицел.

Я прихожу всегда под утро,
Тихонько, чтоб не разбудить,
Целую пальцы в перламутре
И дочка к папе уж летит.

Меня теплом ты согреваешь,
Я за улыбку в бой готов,
Я на минутку лягу с краю,
Меня разбудишь в семь часов.

Такие нежные минуты
В стихах никак не описать,
Лишь только в молодость вернуться
И по ночам опять не спать.

Примечание: ДОС - дом офицерского состава

6

***
   
   Мне душу кололи холодные иглы
   Красивых на вид, но бездушных людей,
   Для них как забавы жестокие игры
   И каждый из них из породы вождей.
   
   Когда они падают в грязь с пьедестала,
   Встают и кричат: мы такие как вы,
   И что же с породой спесивою стало,
   И в гибком хребте позвонок головы.

7

Пьедесталы
   
   Я пришел потеснить пьедесталы,
   Сотворенные в разное время
   Из цемента, гранита, из стали,
   Их творцы - комсомольское племя.
   
   Мы сидели в блаженстве и лени,
   Пожиная плоды перестройки,
   А у них был учителем Ленин
   И закалка партийной прослойки.
   
   Они снова создатели партий
   По заветам "отца народов",
   Снова нас посадят за парты
   Конспектировать каждое слово.

8

Погода
   
   Настроенье мое как погода,
   Утром солнце, а к вечеру дождь,
   Сколько раз за каких-то полгода
   Говорить мне приходится ложь.
   
   Только ложь эта чистая правда,
   Ведь нельзя говорить то, что есть,
   Для меня ты приходишь наградой,
   Попадаясь в правдивую сеть.
   
   Я люблю тебя только сегодня,
   Завтра солнце, а к вечеру дождь,
   Я стою у тебя под балконом
   И слова мои чистая ложь.

9

Новый мир
   
   В новом мире сверкает солнце,
   Улыбаясь из тьмы входящим,
   И приятные всем незнакомцы
   Живут только моим настоящим.
   
   Я у них забываю, что было,
   В темноте потерялось прошлое,
   Что же сердце мое застыло
   В серебристом припойном олове.
   
   Я запел вдруг чужие песни
   И стихи стал писать без рифмы,
   В лабиринтах скользящих лестниц
   В балахонах поют серафимы.
   
   Я пойду назад в свою родину,
   Там душа моя, там родители,
   Соберу я в саду смородину,
   Вот, попробовать не хотите ли?

10

Осенние письма женщины
   
   Пишет осень прощальные письма,
   Отправляет с попутным ветром,
   И звонит по утрам мобильник,
   Кто звонит - не известно.
   
   Может тот, что ходил весною
   Мимо окон моих с гитарой,
   Был бессонных ночей виною
   И травил комаров сигарой.
   
   Не нашел он решимости летом,
   Что ж, придется его стреножить,
   Для начала - в театр билеты,
   От меня убежать не сможет.

11

Неяпонское

   Не люблю я японское суши,
   И романтики нет в харакири,
   И язык неприятно мне слушать,
   И сидеть из картона в квартире.
   
   Мы сейчас подражаем японцам,
   Что-то ищем себе в дзен-буддизме,
   Мы уже поклонялись Солнцу
   И себя истязали в марксизме.
   
   Мы не пишем стихи по-немецки,
   Гёте тоже не брался за русский,
   Но в руках мы держали нецке,
   Пили чай на коленках вприкуску.
   
   Не читают японцы хокку,
   Что написаны где-то в России,
   И без суши прочистят глотки,
   Чтобы им острова возвратили.
   
   Мы всегда подражаем кому-то,
   Все культуры своей чуждаясь,
   Мы уже научились чему-то,
   Потихоньку в себя возрождаясь.

12

Зачем стремимся мы к вершине, к холодным скалам изо льда,
   Где нет людей, а там, в стремнине, неслышно плещется вода.
   Зачем стремимся мы быть лучше, кто по уму, а кто как мог,
   Чтоб в одиночестве воскликнуть: смотрите, я - сам Бог!
   Возможно, несть у нас вопросов по всем проблемам бытия,
   Кто виноват, и что нам делать и кто врагам моим судья.
   У нас богатая земля, луга и по утрам на них обильны росы,
   И мы даем советы всем, кто нас совсем о них не просит.
   Повозки тихо запрягаем, потом несемся в поле лихо,
   Все то, что ново, отвергаем, в делах всегда неразбериха.
   К войне готовы день и ночь, врага пускаем до столицы,
   Потом, конечно разобьем, а цену знают очевидцы.
   Всем людям счастье мы несем, то на штыках, а то на блюдце,
   Потом уходим мы от них и до сих пор они плюются.
   Доколе будет россиянин смешить собою белый свет,
   В стране своей забот немало, до остального дела нет.
   Друзья на нефть всегда найдутся, но соблюдая интерес,
   Кормить халвой соседа, что будет рваться в темный лес.
   Где надо, сунуть под нос фигу с улыбкой милой на лице,
   Где надо, дать пинка по заду и не устраивать им сцен.
   Любить себя назло Европе, и быть умнее по годам,
   Спокойно делать то, что нужно и бить мерзавцев по рукам.

13

Я один ворожил в воскресенье,
   На дворе наступил Новый год,
   Испытал я в ту ночь потрясенье:
   Мне явился колдун Лю Миньго.
   
   В лисьей шапке и в красном халате
   Он возник и присел за мой стол:
   Не скучай этой ночью, солдатик,
   Ты налей-ка мне водки грамм сто.
   
   Слово за слово, сдвинув стаканы,
   Он мне мой гороскоп рисовал,
   Выйдет так, что издам я романы
   И стихи, что недавно писал.
   
   А свинья - это вроде копилки,
   Сохранит все, что скопишь за год,
   Может, все превратится в опилки
   Или скопится пачка банкнот.
   
   В царство Цинь был всегда казначеем, -
   Говорил мне колдун Лю Миньго, -
   Вел учет я доходам, трофеям,
   Что свозились ко мне каждый год.
   
   Привезли мне однажды две книги,
   Их писали Хайям с Рудаки,
   Я бы продал себя за любовные миги,
   Счастье в деньгах найдут дураки.
   
   Не люби продающихся женщин,
   Ни за деньги, поход в ресторан,
   Не носи ей шикарные вещи,
   Не давай ей глядеть в свой карман.
   
   Мы с ним долго еще говорили
   Про политику, Дальний Восток,
   Как цари своих подданных брили,
   У кого и какой потолок.
   
   Как допили последнюю чарку,
   Так исчез и колдун Лю Миньго,
   Вмиг исчезли волшебные чары
   И подумалось, кто же был кто?
   
   Он со мной говорил по-китайски,
   По-китайски и я отвечал,
   В первой жизни и я был китайцем
   И в Пекине Лю Миня встречал.
   
   Вот ведь жизнь нас куда разбросала,
   Разделяют нас с ним зеркала,
   Мы не помним у жизни начала
   И не знаем, где наша скала,
   
   Что стоит, как трамплин на дороге,
   И с нее то ли вверх, то ли вниз,
   И уходят навеки тревоги
   За изданье написанных книг.

14

У дороги старик,
   Старый ватный халат,
   Все от солнца горит
   И в руке пиала.
   
   Рядом дети играют в пыли,
   Видно в гости приехал кочевник-кумли.
   Сын текинский ковер расстелил
   И соседи с собой, кто что мог, принесли.
   
   Эй, начальник-урус,
   Выпей с нами кок-чай,
   Уважаем мы Русь,
   Ты по ней не скучай.
   
   Я попил с ними чай
   И сказал им - рахмат,
   Старика я встречал,
   Ехал он в Ашхабад.

15

Генерал-майору танковых войск в отставке Гантемурову
   Я его не зову стариканом,
   Фронтовик он, танкист, генерал,
   Только вижу его великаном,
   Тем, что Русь от врагов защищал.
   
   В ту войну был наводчиком в танке,
   С Катуковым ломал Кенигсберг,
   Был противником бойни в "афганке"
   И закрыл себе тропку наверх.
   
   Но не властвует время над честью
   И в заботах его целый мир,
   Вводит в краску красивеньких бестий
   И фамилия как Кантемир.

16

Вода на Байкале совсем студена,
Прозрачней алмаза - там видно до дна,
И Космос в глубинах всю силу хранит,
То знает на скалах угрюмый гранит.

Всех манит богатство и солнечный штиль
И водная гладь на четыреста миль,
А если за водкой пойти в магазин,
То встретит вас пьяный мужик Баргузин.

17

Считал меж нами расстояние
   И что-то пел мне стук колес,
   Твой поцелуй при расставании
   Холодный ветер вдруг унес.
   
   Былое время не вернется,
   Случится встреча, но не та,
   Пройдешь и даже обернешься,
   Не веря в то, смогу ли так
   
   В твоей стране вдруг появиться
   В толпе совсем чужих людей,
   Представь, что это только снится
   В одну из грустных нам ночей.

18

В закоулках амурской тайги,
   Где река изгибается в кольца,
   Поздней ночью не видно ни зги
   И не слышно вблизи колокольца.

   Здесь такие морозы стоят,
   Что в стекло превращается сталь,
   А на сопках изюбри трубят,
   Говоря что-то родичам в даль.

   Здесь начало Амура, Якутии юг,
   И багульник огнем расцветает,
   Здесь товарищ спасает от вьюг
   И снега только в мае растают.

   Не забыть нам амурских красот,
   Здесь наш край, здесь граница России,
   Может быть, это раньше был Рай,
   Пока льды этих мест не достигли.

19

Краски
   
   Разными красками жизнь разукрашу,
   Вот акварели и беличья кисть,
   Розовой краской замажу я сажу,
   Злость будет белой как гербовый лист
   
   Кошечек черных я кистью не трону,
   Ласковый зверь и удач талисман,
   Я нарисую для кошки корону,
   Тигр из кошачьих, а это я сам
   
   Томных брюнеток покрашу в блондинок,
   Хитрых блондинок - в каштановый цвет,
   Больше не будет черных ботинок,
   Все в белых фраках - таков этикет
   
   Город раскрашу в большие цветочки,
   Улицы станут как радостный сад,
   В этих стихах запятые без точек,
   Чтоб моя песня была без конца

20

Ермак

   Сибирский священник с кадилом в руке,
   Как будто Ермак на великой реке.
   
   Сверкают сединки на пышных усах,
   Он к Богу свои обращает уста.
   
   Мы с миром пришли в этот девственный край
   И мы здесь устроим невиданный рай.
   
   Огромная туча вдруг бросила тень -
   Он вместо кадила качает кистень.

21

О природе Поэзии
   
   Без Поэтов не будет Поэзии,
   И без всадника конь будет дик,
   Лишь в далекой от нас Полинезии
   Дикари знают птичий язык.
   
   И от них научились Поэты
   Слышать песни цветущих садов,
   Сочиняли для милых куплеты
   На поляне средь диких цветов.
   
   Пели песни в России березки
   И слова им придумал Поэт,
   И весенние вкусные слезки
   Ему лились за песни в ответ.
   
   И в годину больших потрясений
   Первым с песней Поэт прошагал,
   И потом в тихий вечер весенний
   Он победу в стихах воспевал.
   
   Если надо, сейчас я заплачу
   И заплачет со мною народ
   О судьбе чернобровой казачки,
   Чью любовь унесла пуля влёт.

22

Я письма пишу никому в никуда
   В старинной тетради чернильным пером,
   Их с почты увозит с собой иногда
   Седой почтальон, проскакавший верхом.
   
   Ответы приходят не часто ко мне
   Из средних веков и из будущих лет,
   Я с ними встречаюсь в полуночном сне:
   С графиней на бале, с крестьянкой в селе.
   
   Я что-то застрял в этом проклятом веке,
   Назад не вернусь и не двинусь вперед,
   Как много собралось в одном человеке:
   И пламя бушует, и зеркалом лед.

23

Ideya le Russ
   
   Мудрецы просвещенной России
   В тупике от всех "русских идей",
   А назвать бы страну Византией,
   Вот так просто, без всяких затей.
   
   Будут граждане все византийцы,
   Паспорта с византийским гербом,
   В Византии учились партийцы
   И в губернии каждой партком.
   
   По религии мы византийцы,
   И в церквях византийский обряд,
   Мы с гербом получили царицу
   И церквей златоглавый наряд.
   
   И не будет у наций обиды,
   Все равны и язык большинства,
   Кто захочет, введет алфавиты
   И столица все та же - Москва.
   
   Выбирать никого мы не будем,
   Всех назначит глава-базилевс,
   И пойдут несогласные люди
   Заготавливать экспортный лес.

24

Несвоевременные мысли
   
   Отгремели медью трубы,
   В лужах высохла вода,
   Но остался голос грубый
   И седая борода.
   
   Отрастил, чтоб подбородок
   Был один, а не второй,
   Ветеран, не первогодок,
   По годам не молодой.
   
   Вечерами волны мыслей
   Бьют о жизненный причал
   О каком-то тайном смысле,
   Что заложен был с начал
   
   Моей жизни бесшабашной
   Под крылом моих родных,
   Что придется в рукопашной
   Получить удар под дых.
   
   Скажем прямо, ударяли
   И с плеча и наотмашь,
   То ли крепость проверяли.
   То ли встряска для ума.
   
   Потрясли меня немало,
   Тридцать лет как по звонку,
   Наедался до отвала
   И живот лип к позвонку.
   
   То в пустыне, то в снегах,
   То в горах, то на равнине,
   То в тайге, то на лугах,
   То в садах, а то в малине
   
   Служба шла за часом час
   С девяти и допоздна
   Семьи ждали дома нас
   И сидели у окна.
   
   Быть военным интересно,
   Когда в мире нет войны,
   Вся судьба твоя известна,
   Содержанье от казны.
   
   Только войны начинают
   В кабинетах наверху,
   С калачом напьются чаю,
   Кулаком грозят врагу,
   
   Что мол морду-то начистим,
   Наш солдат из всех удал,
   Невысокий, но плечистый,
   Раньше страху не видал.
   
   Он без техники заумной
   Брал и Шипку, Измаил,
   То, что было неприступно,
   Он телами завалил.
   
   Кто повыше - держиморды,
   Чтобы мог кричать - вперед!
   И бегут с винтовкой орды
   На палящий пулемет.
   
   Вот недавно с немцем дрались,
   Полстраны отдали им,
   Но потом мы раскачались
   И пришли весной в Берлин.
   
   Сколько баб мы овдовили,
   Не считал нигде никто,
   И тогда неплохо жили
   Дядьки в драповых пальто.
   
   Ну, а в мирный промежуток
   Били армию всегда
   Обладатели тужурок
   В специальных поездах.
   
   Кого к стенке или в лагерь
   Для страны пилить дрова,
   Ты прощай, родная матерь,
   Покатилась голова.
   
   Или просто так для хохмы
   Всех уволили в запас,
   И нельзя носить им формы,
   Чтобы их не видел глаз.
   
   Раньше было им все проще,
   Ничего никто не знал,
   О расстрелах при пороше
   Кто бы людям рассказал.
   
   А сейчас нам все известно,
   Ну, не все, но знает мир
   О России неизвестной,
   Что сейчас не знаем мы.
   
   Что нельзя России верить
   В договорах и в делах,
   Что живут в России звери
   С бородою на скулах.
   
   Что с фашистами Россия
   Подписала договор,
   Чтоб прошел с мечом Мессия
   По Европе каждый двор.
   
   Чтобы эра коммунизма
   Миром правила как Рейх,
   Чтобы в каждом организме
   Жил советский человек.
   
   Лишь один владеет миром,
   Тут нацист не оплошал
   Дал команду командирам
   На Москву направить вал
   
   Серой массы из "фельдграу"
   На машинах и пешком
   За подарками для фрау
   И за "млеко" с "яицом".
   
   Долго бились два гиганта,
   Но Европа помогла
   Приподнять с земли Атланта,
   Чтоб ушла нацизма мгла.
   
   Вот ушел как дым нацизм,
   Покарал всех Нюрнберг,
   Но пришел социализм,
   Вызвав призраки наверх.
   
   И опять живет Европа
   Без войны как на войне,
   Два притопа, три прихлопа
   Храпит дядька в бузине.
   
   Как всему глава - начало,
   Так всему венец - конец,
   Распустилось вдруг мочало,
   Что скрепляло всех овец.
   
   Разбрелись они по хатам,
   Кто кого как прикормил,
   Кто к муслимам, кто к аббатам
   И на всех не будешь мил.
   
   Коммунизм скончался тихо,
   Как тиран в большой крови,
   Ох, и было нам с ним лихо,
   Мог людишек он травить,
   
   Если вдруг другие взгляды
   Кто на жизнь свою имел,
   Не понравились наряды,
   Что мужик себе надел,
   
   Или в музыке народной
   Вдруг заморский слышен ритм,
   Словно залп "войны холодной",
   Словно враг намазал грим.
   
   Позабыли про тирана,
   Но живут его дела,
   Пальцем ткнешь - его подранок
   У российского руля.
   
   То владелец он губерний,
   То в милиции он босс,
   Мол, родился он в деревне
   По траве гулял он бос,
   
   Но природные таланты
   Его вынесли наверх,
   Все мы были лейтенанты,
   У меня такой же грех,
   
   Только он всегда был в курсе,
   Где куснуть, а где лизнуть,
   Поучился где-то в бурсе
   И наладил лыжи в путь,
   
   Став разведчиком в отряде
   У глухого старика,
   Что у Ленина был дядей
   Где-то в Средние века.
   
   А в отряде свой порядок,
   Тянет дяденька с собой
   Тех, кто чаще был с ним рядом,
   И кто вроде бы как свой.
   
   Сколько было этих дядей
   И в чинах, и в орденах,
   А упал, так нет ни бляди,
   Что держались в стременах.
   
   Так и в партии тиранской,
   Разбежались все в кусты,
   Мы, мол, все по воле панской
   Не за деньги и кресты
   
   Рвали мы чужую глотку,
   Не порвешь - порвут тебе,
   Вот и пили с горя водку,
   Не заботясь о судьбе.
   
   А сейчас мы все прозрели,
   Демократы, твою медь,
   Так и раньше мы умели
   В трубы разные дудеть.
   
   И сейчас они мигранты,
   Все туда, где партий власть,
   Где на голос прейскуранты,
   Они знают эту сласть.
   
   Вот боится их Европа,
   Создадут КаПЭ-СС,
   И пойдут ногами топать
   В европейский чистый лес.
   
   А России нужно мыло,
   Чтоб отмыться добела,
   Чтоб Прибалтика не ныла,
   Чтоб Украина цвела
   
   В своих исконных границах,
   Чтоб у Польши был свой кус,
   Чтобы видели на лицах,
   Что другой пред ними рус.
   
   Он и слабых уважает,
   Он и с сильным наравне,
   Своей силой не играет,
   Проезжаясь на коне.
   
   Но не даст себя в обиду,
   Дипломат высоких проб,
   Даже маленькую гниду
   Не столкнет ногой в сугроб.
   
   Есть, конечно, перегибы,
   То купчишки прут во власть,
   Потирают, вон, ушибы
   В лагерях, червона масть.
   
   То бросаются деньгами
   В Куршавелях на блядей,
   Будто топчутся ногами
   По сердцам простых людей.
   
   То себе скупают "Бентли",
   Самолёты "от кутюр",
   Перекроем мы им вентиль
   И оставим без купюр.
   
   Это грязь от перестройки
   И отец у них как Вайс,
   Поделили все постройки,
   Без всего оставив вас.
   
   Да, Россия виновата,
   Что ограбила людей,
   И что Дед Мороз горбатый
   Никакой не чудодей.
   
   Вот вчера просили люди
   Референдум провести,
   Чтоб народ, как лизоблюды,
   Мог оружие носить.
   
   Чтобы мог он защититься
   От врагов, каких несчесть,
   А элита посчитала,
   Что она тот враг и есть
   
   И сказала - никакого
   Им оружия не дам,
   Что оружие от Бога
   И не нужное для дам,
   
   А тем более для мужей,
   Для защиты их хватает
   Миллионов сторожей,
   Что ночами проверяют
   
   Тех, кто вовсе беззащитен,
   У кого пустой карман,
   Не относится к элите
   И совсем не наркоман.
   
   Вот такие эти мысли,
   Что пришли вчера ко мне,
   Не найду я сам в них смысла
   В этой мысленной войне.
   
   Знаю, делится на части:
   Власть России и народ,
   Как колода на две масти,
   Сколько взяток кто возьмет.

25

Вдоль дороги хрустальные ели
   Нам расставил вчера Дед Мороз
   Прилетели к ним сестры-метели
   С ледяными гирляндами роз.
   
   За стеклом у меня минус тридцать,
   Под машиной хрустит серебро,
   Улыбается мне фельдшерица,
   И ее тронул бес за ребро.

26

Греховодное
 
   Стою, склонившись у лампады,
   Монашек вижу, звук "Ламбады"
   Меня опять повел к греху
   И руки тянутся к стиху.
   
   Рука моя совсем чужая
   Мне рюмку тянет вместо чая,
   Опять напьюсь сегодня пьян,
   А пьяный я всегда буян.
   
   И снова утром громко каюсь,
   Иконы лбом своим касаюсь,
   Ловлю святого хитрый взгляд,
   Он говорил, что водка яд.
   
   И беды все идут от страсти,
   Любовь подобна дивной сласти,
   Мы за нее рычим как львы
   И не жалеем головы.
   
   Чего я каждый день влюблен,
   Какой гарем, где много жен?
   Я скромной жизни образец,
   В горах пасу своих овец.

27

Я в толпе, как в пустыне безмолвной,
   Шаг ступи и скрипит где-то гад,
   По утрам я рождаюсь как новый,
   И я жизни своей очень рад.
   
   Помню, с кем я дружил, с кем крестился,
   С кем смеялся над шуткой простой,
   Разошлись, и никто не простился,
   И к себе не зовет на постой.
   
   Кто-то тропку песком пересыплет,
   Промолчит, когда крикнешь - "ау!",
   Пролетит над тобой шестикрылый,
   Оставляя в ушах твоих гул.
   
   Наберу для костра саксаула,
   Свет в ночи, как на небе звезда,
   Вот одна мне сейчас подмигнула
   И упала, пойду к ней туда.

28

Мысли

   Совсем я что-то исписался,
   Не вижу тем, не знаю рифм,
   И на дороге не встречался
   Мне шестикрылый Серафим.
   
   Писать о цветиках в садочке,
   Когда в стране моей труха,
   В тетради мятые листочки
   И не поднимется рука
   
   Писать о яйцах Вексельберга,
   О нищих явных и фальшивых,
   Где тот приют и милый берег
   Для стариков, детишек вшивых.
   
   Мы без войны себя разбили,
   Пожгли дома, снесли сады,
   Кого-то мы озолотили
   И в грязь втоптали все следы
   
   Всех совершенных преступлений
   Во благо вас или меня,
   Куда-то вверх ведут ступени
   В травой заросший березняк.
   
   А мы слоняемся по кругу,
   В который раз, который год,
   И гимн советский в шесть по утру,
   И комсомол нас всех ведет
   
   Куда-то в дебри всех базаров,
   Где все ты купишь и продашь,
   Такое ж было у хазаров -
   От грабежей цена продаж.

29

Покаяние

   Не ходили цари с покаянием
   За свершенное в веке том зло,
   И живет вся страна с ожиданием,
   Чтобы все это произошло.
   
   Нет в России фигуры Петровой,
   Чтоб стрельцов за грехи покарать,
   Чтобы не было партии новой,
   Захватившей законы и власть
   
   К мировому стремиться господству,
   Кто с билетом - вперед проходи,
   Кто не с нами - дела в производство
   И этапом к погосту брести.
   
   Вот Дзержинский ползет на Лубянку,
   Тихим сапом, поддержка ОМСДОН,
   Губернаторов "травит" внаглянку
   Олимпийский один чемпион.
   
   Черносотенцы в наших столицах
   Убивают нерусских детей,
   Сожаленья не видно на лицах
   У назначенных властью людей.
   
   Словно ждут все распада России,
   Чтобы всем затаиться в углах,
   Чтобы там вот детишек крестили,
   А вот там - обрезал их Аллах.
   
   Мы проспали одно государство,
   Но Россию мы вам не дадим,
   Нам известно, чье это коварство,
   Где чужой притворился своим.
   
   Вот в Париже живут парижане,
   Всех религий и разных цветов,
   И в России живут россияне,
   Сто народов и сто языков.
   
   Если все мы равны пред законом,
   То преступник на нары пойдет,
   И Россия родным будет домом
   И все люди - российский народ.

30

Граница России

   Мне все снится граница России
   На большой полноводной реке,
   Берега от народа пустые,
   Только створы стоят вдалеке.
   
   Но порой перед утром в тумане
   Многих сел нам слышны голоса,
   Эти призраки нас к себе манят,
   Приглашая в свои чудеса.
   
   Слышен топот казачьих лошадок,
   То разъезд подъезжает домой,
   И мерцает там свет от лампадок.
   И несут молоко, хлеб ржаной.
   
   Так и вижу я утренний завтрак
   И хозяйку, что держит коня,
   Видел я в кинохроники кадрах
   Их расстрел у родного плетня.
   
   До сих пор не прикаяны души,
   До сих пор коммунизм, ВЧК,
   Почему же заткнули мы уши
   И не слышим, что шепчет река.


Вы здесь » Олег Северюхин. В зоне турбулентности » Стихи » Стихи из прошлого года